Проповедь иерея Андрея Лютикова.
 
15.03.2009

На второй неделе Великого поста святая Церковь поминает святителя Григория Фессалонитского - Архиепископа города Солуни или Салоник,  как ныне называетя этот город. По-другому в календаре неделя зовется неделей светотворных постов, и воспоминается на ней, так называемый, спор о фаворском свете, который случился в 14-м веке. Главным героем и победителем в нем и оказался святитель Григорий Фессалонитский. Это был человек с очень интересной судьбой. Он родился в знатной семье в Константинополе, т.е. при дворе Византии – самой могущественной империи древнего мира. Поскольку отец его рано умер, он был на воспитании у самого имератора Андроника, проявлял большие способности и ему предстояла блестящая карьера при дворе, - будущее знатного и могущественного вельможи. Но вот человек, который впитал в себя православную традицию, решает для себя, - ещё будучи молодым, моложе 20 лет, - оставить всё, уходит на гору Афон, постригается там и посвящает себя безмолвию.

В то время стало оформляться, так называемое, движение исихастов,– практических делателей умной молитвы. И вот, святитель Григорий, обладающий даром от Бога соответствующим и способностями, был избран Им для того, чтобы защитить в необходимый момент это учение об этих особых благодатных дарах получаемых подвижниками в общении с Богом, и о том, что такое благодатное, особое общение с Богом вообще возможно человеку еще в этой жизни.

В начале святитель Григорий подвизался то в одном, то в другом монастыре и одно  время был настоятелем, потом отошел от настоятельства и снова посвятил себя  умному деланию, уединению. И в это время, в Константинополе при дворе византийского царя, явился некто Варлаам, монах, который родом был из Калабрии, т.е. из Италийской области, с Запада, из области, которая была под властью папы. А ведь греческий Восток и латинский Запад, относительно Церкви,   разошлись к тому моменту достаточно далеко и во многих учениях не сходились. И на Западе окрепло и в богословии учение, которое мы теперь уже именуем схоластикой. И Варлаам Калабрийский, был, конечно же, продуктом своего времени и впитал в себя эти схоластические учения. Он преподавал в Византийском Константинопольском Универститете, трактовал апофатическое богословие Дионисия Ареопагита. Однажды ему пришло на ум поехать на Афон, и, там он воочию увидел, как же подвизаются современные ему монахи-подвижники. И вот практика, которую они использовали, - некоторые особые приемы дыхания или позы, которые помогали им войти в это особое состояние – благодатного общения с Богом,-  вот это и вызвало  у него отторжение, неприязнь, непонимание. Варлаам стал утверждать, что иноки афонские  есть еретики, что они практикуют учение, не имеющее ничего общего с христианством,- как понимали его схоласты на Западе. А схоластическое учение отталкивается прежде всего от того, что Бога можно и нужно познавать умом, лучше только умом. Только то, что поддтверждается доводами разума, то достойно доверия и веры. И ещё он отрицал самую возможность близкого, личностного общения Бога с человеком, такого, когда человек озаряется особым светом и сам преображается. И беда здесь в том, что западная схоластическая традиция вообще не оставляет места такому общению и делает его ненужным. Система отношений с Богом мыслилась схоластами чаще как раба с Господином или должника с заимодавцем, где человек всю земную жизнь отрабатывает долг и  готовится к часу расплаты. Но мы с Вами знаем из Евангелия, что смысл нашей жизни именно в обретении потерянного нами общения с Богом, и происходит это через покаяние и самоотречение, и всецелую преданность воле божией.

А еще мы знаем из Евангелия, что Господь часто о себе говорит, как о свете: «Я – свет миру». И в этих словах заключено действенное учение и даже обетование о том, что Господь дает нам настоящий свет. При этом мы с вами знаем, что подвижники уходили, закапывались в пещеры и жили практически в полной темноте. Также мы знаем, что подвижниками, например, были многие люди слепые, и, тем не менее, эти люди были блаженными, т.к. они жили настоящей полной счастливой жизнью. Почему? Потому что Господь настоящих своих угодников просвещает особым светом, дает им особый дар. Человек может созерцать свет тот же самый, который видели апостолы на горе Фавор.

И вот спор между святителем Григорием и Варлаамом Калабрийским тогда как раз зашел о том, что же за свет видели апостолы на горе Фавор? В этом как кажется частном вопросе сконцентрировано противостояние между двумя разными подходами к духовной жизни: православным и рационалистическим западным. Варлаам Калабрийский утверждал, что фаворский свет есть всего-навсего некое атмосферное явление, обычный тварный свет, который мы с Вами видим, только он чудесно исходил от фигуры Господа и от Его одеяний. Афонские же монахи утверждали что то было нетварное сияние из мира духовного, и что то самое сияние созерцают современные им подвижники. И вот святитель Григорий впервые сформулировал такое учение, что Бог, - и это было уже к тому моменту аксиомой и не подлежало спорам, - непознаваем в Своей Сущности, но мы можем быть причастны к Сущности Божьей через Его божественные энергии или действия. Энергия – это и есть действие. Так вот благодаря этим нетварным энергиям человек не просто освящается, но действительно, созерцает божественный свет, соединяется через энергии с божеским естеством, перешагивает на время порог вечности и вкушает будущие блага. Противостояла такому подходу, напомню, распространенное представление о том, что христианин может-лишь накапливать добрые дела и обречен до смерти вращаться лишь в круге земного бытия
 

Вот эту самую истину о возможности богопознания, в противовес рационализму, пришедшему с запада в лице, в данном случае, Варлаама Калабрийского, отстаивал святитель Григорий. Поначалу, когда ещё велись споры, он ещё был просто монахом, епископом он стал позже. Вот на Соборе в 1351 году учение Григоря было утверждено, хотя это ещё не было полным торжеством Православия. Святителю Григорию пришлось за свое учение пробыть более трех лет в темнице, потому что патриарх Исидор, который взошел тогда на престол, а также император Андроник, были рационалистами, и им были понятнее взгляды Варлаама. Но истина православия пробила себе дорогу. Патриарх сошел со своей кафедры, его место заступил другой и учение истины восторжествовало.

И вот, Церковь в память этого торжества, воистину торжества о том, что мы здесь, сейчас не просто можем исполнять заповеди и надеяться на то, что когда-то получим за это воздаяние, но здесь и сейчас возможно общение с Богом, прикосновение вечному блаженству всех праведников.

Эта важнейшая истина для нас, братия и сестры. Что мы не просто работники, которые зарабатывают себе заслуги для будущей жизни. Самая главная заслуга для нас – это близость с Богом. И это самая главная радость, самое главное сокровище. И это сокровище человек может иметь уже сейчас. Те, кто, действительно, подвизаются, они не просто стараются о будущей награде, но они уже по опыту знают, что ждет их вскоре. Почему были так тверды подвижники? Почему не поддавались греху? Почему они брали на себя такие подвиги, о которых нам страшно, порой, помыслить даже? Мы даже не можем представить себе такие подвиги, как например, у Серафима Саровского, - молиться тысячу дней и ночей на камне, или поститься долгое время, или еще какой-то трудный подвиг взять на себя – молчание или терпение поношений. Почему святые имели такую силу? Именно, потому, что они находились в особой благодатной близости с Богом. Именно, потому, что они на опыте на своем всей жизни уже испытали всю сладость этого общения. Поэтому, Серафим Саровский говорит, что если бы мы знали радость и благость будущего века, то мы бы согласились, чтобы здесь нас на земле до самого конца дней наших, грызли бы каждый день черви, только бы нам не потерять того, что мы будем иметь, только бы нам не потерять сокровища будущего века. Без сомнения, это говорил также пожвижник-исихаст, знакомый опытно и с тем, о чем учил Григорий Палама.

Особым светом Господь приходит к подвижникам. Об этом писали многие исихастские подвижники. Об этом писал Симеон новый Богослов и многие–многие другие. Кто внимательно читал святоотеческие творения, он знает о том свидетельстве. Прикровенно, но, тот, кто понимает, о чем идет речь, тот понимает, что это общение было и оно состоялось и оно возможно для каждого из нас.

И вот в этом, братия и сестры, состоит великая истина и великая радость для нас, которую каждый из нас может испытать. Все святые отцы и подвижники были постниками. Мы сейчас с Вами тоже постимся. Не случайно постом вспоминаем вот этот великий спор и эту великую и важнейшую, самую жизненную истину, которая была утверждена православной Церковью, которая и была принята во времена святителя Григория, и которая подтверждается и обретает смысл и силу в Христовой Церкви каждый день доныне.
 

Ещё раз, братия и сестры, поздравляю вас с праздником. Помощи Божьей вам в подвиге поста, твердости в вере и терпения. Твердой веры, что Господь не по силам нам креста не дает. Что силы нам Господь в критический момент обязательно даст. Потому что Он близ каждого из нас. Потому что видит все наши трудности, потому что волос с головы нашей без воли Отца нашего Небесного не падает.  Аминь.